Сон. Склеп. Ненависть.
 |
- Тебе когда-нибудь снились ужасные, кошмарные сны, Джоанн? |
Тихо хрустнула под ногой земля. Тихо.
Серые тени паутиной упали на стену.
Камень.
Под ногами - земля. Серая. С черно-синей грязью. Сухая. Ее комья сплелись в сухом хохоте у меня под ногами. Перед лицом. Перед глазами.
Сухой, ломкий воздух не дает вздохнуть. Кажется, что он соткан из сухих веток и лежалой травы. Здесь никогда ничего не росло. Я знаю это.
На неровной поверхности кладбища... без памятников и могил, глаз то и дело цепляется за остатки камней и щепок от крестов.
Тихо. Хрупко. Я чувствую, что это место существовало всегда - с моего рождения. И до меня - обитатели передавали его в наследство, сменяя друг друга как фазы луны и солнца, как мать и дочь.
Я чувствую в воздухе ненависть. Вокруг себя. Ненависть. Чистую, незамутненную ненависть. Такую же сухую, как осколки земли под моими ногами. Я вижу - нет, это не та кипящая, бьющая живой струей ненависть, которую испытывает человек во гневе. Нет, о нет - она давно остыла, высохла, окрепла. Она змеится в потоках несуществующего здесь воздуха, осыпается крупинками праха с моих ног, стекает вниз отблеском по гладкой поверхности каменной глыбы-стены, что чуть наклонившись вперед возвышается передо мной.
За что? В клетки моего тела вонзаются крошечные зубы-иголки, лезвия страха и ненависти. Слепой, идущей от самых истоков и низов того, что мы, подчас, наивно зовем разумом. Дрожь пробирает меня насквозь и останавливается в моем сердце. Сухой, обжигающий озноб опаляет его. Инстинкты подбираются в плотный тугой комок, нервы на пределе, глаза широко распахнуты.
Это ненависть мертвых.
Точнее - мертвой. За что, что я жива.
Гладкий каменный утес. Напоминает стену. Или обелиск, вытесанный чьей-то волей. Отблескивает маслянистой поверхностью, ухмыляется неровными, заглаженными трещинами. Стирает углы картины, как бы скрадывая их своими сумрачными острыми зубами.
Картина. Небольшая, чуть больше альбомного листа - она висит, как портрет. На стене. Или на камне. Ближе к самой его верхушке. Я не знаю, что там изображено. Вижу, но не понимаю? Нет, не знаю. Фрагмент кожи ремешка, заклепка. Почему-то в этой рамке отражаются мои мысли. Образы, проносящиеся в голове. То, о чем я думаю сейчас без слов. Всадник из игры, замок из рассказа. Серая картина. Без лица.
Я опускаю глаза от нее ниже и замираю. Ужас волной пробегает по моему телу. Передо мной стоит... Нечто, давно утратившее человеческий облик. Мертвец. Серые лохмотья кожи складками свисают с широкого, низкого скелета. Остатки плоти землистого цвета плотно облипают кости. Скрюченные заостренные пальцы протягиваются ко мне в хищном оскале. Слепые, сморщенные как старая кожа глаза, вросли в глазницы, растекшись ороговевшим наростом по краям. Желтоватые пятна трещинами впились в поверхность некогда пухлых и дряблых, а теперь влипших в череп щек. Серо-коричневая накипь занимает место шапки волос, струясь вниз, по голове и плавно сходя на нет у основания шеи. Острые, грязно-желтые зубы смотрят на меня из широко распахнутых щелей челюсти. Мелкие, густые, как бы смешанные с пылью и желчью капли слюны медленно и вязко стекают по зазубренному острию клыка. Высохшие мозолистые ноги, сливаются по цвету с землей, врастая в нее, как корни дерева. Едва слышный, пробегающий, как тонкий прохладный ручеек по моим жилам, вырывается из ее глотки хриплый, шипящий звук. Шаг. Ко мне.
Это - моя мать. Я знаю это. Я знала это, когда пришла сюда. Здесь живет она. Живет своей ненавистью ко мне. Живет, будучи давно мертвой. Это - ее склеп моей души. Ее желание - моя смерть. Ее желание - мое обитание здесь. Ей нужен преемник ее ненависти. Ненависти к живым.
Паралич сковывает мое тело. Я не могу бежать. Не хочу. Некуда. Страх заливает мое тело.
Еще шаг. Другой. Тихий шелест земли под ее костями.
Будто жало внезапно пронзает мой мозг и сжатая пружина нервов внезапно взрывается. Из моей груди вырывается упругий поток серо-зеленой кислоты, разъедающий все на своем пути. Он выплескивается ей в лицо, на обломки рук, окаменевшие ноги и слепые глаза. Волной захлестывает провал рта и глазницы. Ее слизь с шипением растворяется под струями моей кислоты.
Ни звука. Ни знака. Я тупо смотрю на зеленоватую широкую впадину в полуметре от моих ног. Там стояла она. Теперь ее нет. Нет? Без остатка.
Все по-прежнему. Я чувствую ненависть своей кожей. Я вижу картину. Сухой, злой страх шелестит по камням и осколкам щепок крестов. Боль поднимается от мертвой земли под моими ногами, проходит волной заноз по телу и накрывает разум. Кости. Это мои кости.
Это кладбище моей жизни. Она убивала меня каждую минуту с момента моего рождения. Убивала своей ненавистью и хоронила здесь. Каждый окрик, издевательство, плевок в лицо - моя смерть. И теперь я стою на земле, наполненной моими костями.
Злость зарождается в моих пальцах и течет внутрь, к сердцу, как прорастающие извне внутрь молодые побеги. Рука резко взметнулась над головой и тяжелый, острый по краям, как монета камень с силой ударяет в ненавистную мне картину.
Массивная трещина раскалывает ее надвое, разрушает, распыляет, распадает и течет вниз по камню, к самому его основанию. В тот же момент сильный поток темной, резко пахнущей крови прорывается из трещины в бывшей картине и водопадом выплескивается на обильную своей ненавистью землю, и , быстро впитываясь, придает ей цвет засохшей крови.
Со тугим всхлипом из трещины, только что расколовшей и уничтожившей камень-обелиск, прямо перед мной выпадает труп. Бледная, с серой синевой кожа, липкие волосы. Опутанное цепями и ремнями, перекрученные до опухоли проволкой руки и ноги. Я наклоняюсь над ним и пытаюсь всмотреться в его лицо. И отшатываюсь в немом шоке. Это я. Это было мной.
Гнев, отчаянье и боль. Боль - родом из детства. Именно они уничтожили все. Кости, камень, картину, труп. Остатки меня сгорели в холодной шипящей кислоте. Это - справедливость.
Справедливость не тронула землю. Я ничего не могу с ней сделать. Я сижу на ней. Я чувствую пустоту. Стихающий шепот ненависти, смываемый ручейками боли. Спазмы сжимают мою грудь. Мне трудно дышать.
Но ничего не меняется. Я сижу здесь, в пустоте и думаю, что это сон. Я откидываюсь всем телом на холодящую землю. Я чувствую, как она меняется. Жаль, что здесь нет рассвета - он остался там, в мире жизни, знаменуя ее пробуждение. Но проснусь ли я?
Проснусь ли? ...сь ли?...
Tigra Creativ
02.05.06