Напевы Лимба
***
Знаешь, что есть равнодушие?
Скука.
Напевы безумные Лимба,
Срывающие чьи-то нимбы,
Крылья, рога и копыта.
Знаешь, что есть равнодушие?
Сука.
Злая и течная стерва.
Анестезия на нервы.
Наркотик. Привычка. Цикута.
Знаешь, что есть равнодушие?
Слово.
Процесс увядания сердца.
Гибель бумажная терций
Героев. Романтиков. Прочих.
Знаешь, что есть равнодушие?
Повод
Стареть, не смеяться, не злиться.
Иметь благонравные лица.
Не быть очарованным ночью.
***
Я и не знаю, что такое дом.
И я не знаю, как мне можно верить.
Веками я стою за чьей-то дверью
И вечно караулю за углом.
Не помню я, что свет, а что есть тьма.
Я сумерки богов, я гибель мира.
Стоят неколебимые кумиры
Тревожа сон сошедшего с ума.
Я вечно жду и вечно алчу ада,
Но сон нейдёт. В безбрежной тишине,
Играя пальцами на вогнутой Луне,
Изображаю я безбрежную досаду
Как океан под коркою из льда.
Я тих, суров, я чист и безраличен.
Живу, дышу всё больше по привычке,
И жду, когда опять придёт весна.
***
Знаешь, милая, я уйду.
Я и так уже здесь слишком долго,
Я и так уже здесь слишком много
Потерял из прошедших зим.
Знаешь, милая, я уйду
Не за тем, что бы стать свободней,
Не за тем, что бы стать достойней.
Я уйду. И уйду один.
Знаешь, милая, ты не жди.
Не бывает счастливых сказок,
Не бывает правдивых масок -
Только долгие, рванные сны.
Знаешь, милая, ты не жди.
Не вернусь. А вернувшись - не встречу.
Так не горби отчаяньем плечи
И не жги за окном огни.
Знаешь, милая, я не твой.
Так бывает. Прости за ласки...
Смыл водой приржавевшую маску.
Мне пора.
Не ходи за мной.
Дорога
На выбранной дороге уж слишком много пыли
И никаких врагов.
И кажется, как будто дорогу все забыли -
Так жадно ждёт шагов.
И стелется под ноги широкой, жёлтой лентой
Кирпич, растёртый в пыль.
И старой, грязной, скомканной, отброшенной газетой
Сливается с ним быль.
Что было, чего не было - кому какая разница?
Слова наперечёт.
Но знаешь ли, желанная? Дорога - тоже странница.
Вплетается в восход.
И нет пути обратного, как б не хотелось этого -
Что пройдено, то прах.
И листья рвутся с осени златыми эполетами,
Кружатся на ветрах.
Дорога-осень жёлтая от лета изумрудного...
Иду, вбивая шаг.
По перекрёсткам-улицам, в сияньи света лунного
Зло рыскает душа.
Песенка маранов.
Из нашей крови цветы растут сквозь плоть,
И, разрушая мосты, идём вперёд,
Сдвигая глыбы годов, упрямых дней,
Несём на запад восход снежных полей.
Готовим к бою штыки - на абордаж,
Под сапогами в пыли хрустит витраж,
И сердце что-то кричит - но чёрт бы с ним,
А нам успеть бы пропасть до злых седин.
И на дорогах цветных
Из кирпича
Нам не встречался никто
Сильней меча.
И города пали ниц, сияньем наших зарниц,
В полях жирующих птиц ослеплены,
А нам ведь всё нипочём, пускай хоть завтра умрём,
Но напоследок споём свой странный гимн.
И так уж важно ли друг за что война?
Не выпускай меч из рук и пей до дна
Святые ночи и зим проклятых дни,
И никогда не гаси огонь в груди.
И пусть восход сердце рвёт в кровавый фарш,
Никто не сможет забыть маранов марш,
Дробим ногами кирпич - успеем в срок,
Падут пред нами навзничь и царь, и бог.
На изумрудных стенах
Застыл наш враг
Вперёд, мараны, в ножи,
На абордаж,
А завтра снова в поход, вперёд, мараны, вперёд,
Нас манит чёртов восход далёких битв,
Мараны снова в пути, война и смерть впереди,
Огонь пожара в груди не ждёт молитв.
***
Не отражаюсь больше в зеркалах.
Что б отражаться - надо что-то значить.
Хоть для себя. Но ныне всё иначе.
Пометки мёрзнут смехом на полях.
Тону я в ритме взломанного дня.
Не ненавижу. Не люблю. Не помню.
Уже давно не чищу разум болью.
Не знаю ни друзей и ни себя.
Ну что, оркестр, играй хвалённый туш
Вошедших в штопор гибельного счастья!
Я остаюсь гореть в горниле страсти.
Нирвана не по мне, простите уж.
Я остаюсь. И вижу в зеркалах
Как снова появляется улыбка.
Какая безупречная ошибка
Восторгом на растянутых губах.
Псы войны
Солдату надобно платить -
На то он и солдат.*
Под сапогами рвётся в нить
Распластанный закат.
Бои, привалы, суета,
Привычный холод зим.
Коль сможешь выжить - ветеран.
Дождёшься ли седин?
В ножи, в штыки, на абордаж,
Держать ровнее строй!
И крови жаждущий палаш
Привычно тянет в бой.
Что будет завтра - там решим,
Ну а сейчас - стоять!
Стоять! Пусть враг (а чёрт бы с ним)
Торопится стрелять.
Не наше дело, солдатни,
Командовать в боях.
Для нас - все прелести войны,
Мы у неё в гостях.
Ну а решать - всегда не нам.
Стоять, идти вперёд -
Мы повинуемся словам
Сиятельных господ.
Но недоступна господам
Простая прелесть драк,
Войны доступной гибкий стан,
Соль яростных атак.
Война - груба, война - проста,
Война - любовь и боль.
Война - правдива до конца
Свою играя роль.
__________________________________________
*От итальянского soldo - деньги, жалование.
7 декабря
Встреча состоится на рассвете.
Эх, успеть бы. Глажу мятый китель.
На столе - вчерашние газеты.
На стенах - портреты волчьей сыти.
Что ж, успел. Восход широким серпом
Душит ночь. А за дверями - топот.
Одеваюсь. Грудь стянуло лентой
Тихой скуки. Замирает грохот
Сердца в надоевшей клетке рёбер.
Выхожу. Стоят. Глядят надменно.
Пальцев дрожь терзает дуги-скобы
Спусковые. И глаза - как стены.
Пыльный двор. Залитый коркой крови
Из подбрюшины добитой утром ночи.
Выхожу к стене. Один. Спокоен.
Говорю: "Огонь!". Не слышал кто-то? Громче...
Песенка про любовь.
В глубине пышет жар.
Тихим дымом душа
Расплывается узором
По распятию ножа.
Вышел срок - не спеши,
По заслугам гроши,
Что ты ждал, чему ты верил -
Сам себе расскажи.
Чёт-нечёт, в пересчёт,
Пожалеет-убьёт,
Прокрадётся тихой тенью,
Вечным сумраком за дверью,
Смрадом умерших болот.
Чёрт.
День да ночь - сутки прочь,
Если хочешь помочь
Позабудь про справедливость,
Расплескай по небу ночь.
Выдох-вдох, топот ног,
Это, братец, урок.
Кто ты? Чёрт? Скотина? Демон?
Человек? Святоша? Бог?
Свят-проклят, говорят,
Недобит, нераспят,
Под Луною воет волком -
Только это всё бестолку,
Всё одно туманит взгляд
Яд.
Ночь.
Скончался день, и по нему зажег я свечи.
В своем стыдливом неглиже бодрился вечер,
По окнам, как прозрачный шелк, вода заката,
Пыталась что-то рассказать дождем-стокатто.
Потом и вечер уступил дорогу ночи,
Дождем прошитый напролет, не так уж прочен,
Упал он к царственным ногам. Изгибу стана
Он подарил последний взгляд бойца-титана.
И ночь-проказница пришла, и встала рядом,
Шептала ласково слова, струилась взглядом,
Бродила по пустым мостам, порывом ветра
Срывала желтые листы с намокших веток.
Царица-ночь царила всласть, не уставала.
Одна лишь ночь - как целый век. Не так уж мало.
Туманом плыли миражи, любимых лица...
Зло хохотала в темноте ворона-птица.
Но ночь ушла, когда пришло смурное утро.
Проснулся я, не удержав ни на минуту
Ни сладость губ, ни близость тел, ни рук касанье...
Ну что ж, до новых, темных встречь, мое желанье.
А днем - не видно ни черта. Дела, заботы,
И сердце в мертвой полосе не бьется, что ты,
Скрипит тихонько во броне из слова "Надо!"
Расчеты, бесконечный бег в предверьи ада.
Мне б продержаться лишний день - а там хоть к черту,
В дневной, ненужной суете что жив - что мертвый.
Но рухнет день к моим ногам, и будет вечер.
И ночь беспутной тишиной погасит свечи.
***
Дым, задыхаясь под тяжестью осени,
Рвется растоптанным флагом.
Небо темнеет. Брилльянтовой россыпью,
Смесью дождя с листопадом,
Ветер играет с угрюмыми лицами
Вечно спешащих прохожих.
И, с недольными криками-птицами,
Кривятся мокрые рожи.
Лучше - без них. Без невольных свидетелей
Тихого счастья безумца.
Мир - только мой. В этом мире - так ветрено.
Где-то за тучами солнце.
И так смешны все припадки серьезности:
Планы, намеренья, вера,
Проза, стихи и борьба за возможности,
Деньги, квартира, карьера...
Прочь от людей! За пределы реального,
Лучше уж в ад, чем вернуться.
Только домой, непривычно усталого,
Ноги вернули безумца.
И, навалившись, привычные суеты
Стерли дыхание ветра.
Снова привычные, чистые комнаты.
Чай. Телевизор. Газета.
Только в груди что-то глупое щемится -
Впрочем пройдет. Не впервые.
Жизнь моя... Честь в этом мире не ценится.
Нравы уж больно крутые.
***
Растекаются ответы по полям, забытых ветром,
По лесам, распятых летом, по седым морям.
Распыляются ответы тихим шелестом газетным,
Тихим стоном безответным, верностью друзьям.
Нет ответов. Лишь вопросы. Песни, крики, гомон - россыпь
Тел, движений, рифм и прозы, прочей шелухи.
Я молчу. Как злые осы вьются вечные вопросы -
Так грохочут злые грозы, тормоша грехи.
Я один и без ответов. Без вопросов. Без приветов.
Канцелярскою анкетой, мертвою душой.
Тихо здесь. Порывы ветра бьются в окна безответно.
Дождь уже четыре века рвется на постой.
Дом мой пуст. Слепое эхо недосказанного смеха
Бродит тенью неумехи, зеркалом обид.
Жизнь моя - пустая веха на пути пустого века.
Кто я? Что я? Нет ответа. Что ж - за вас! Прозит!
Гаки.
Луна больна. Дешёвым ядом
Сочатся кратеры планеты.
Я наблюдаю за провалом
Мечты несбывшейся - в газетах,
Где кучи слов - всего лишь повод
Войны. Предательства. Обиды.
И бесконечный, тяжкий голод
Смеётся зеркалом разбитым.
Я алчу. Жажду. Не чего-то
(Как было просто бы иначе)
Но потому что. Этот голод
Есть то, чему я предназначен.
Я - хаос. Бездна. Я - распятье
Любой мечты, любых стремлений,
Своё извечное проклятье,
Свой рай, свой ад, свой бог, свой демон.
***
Уж если ветер - то только в рожу,
А лучше прочего - метель.
Надёжней прочих удобной ложью
Задушит тёплая постель.
Мороз и грозы мне ближе солнца,
А лес - любого из городов.
Морозной синью в моём оконце
Моя единственная любовь.
Там шторм и вьюга, ветры воют,
Там снег и стужа, беззвёздный мрак...
Я полагаю - чего-то стоит
Мой крик беззвучный...
...Вечный враг
Всегда со мной - моё сомненье.
Дешёвым отблеском в глазах,
Дрожащей, бесконечной тенью,
Всё рушит, обращая в прах.
Я сам и есть хитросплетенье
Огня и льда, трясины, бурь,
Я меч времён, я суть - мгновенье!
Я суть сомненье.
Я суть дурь.
***
Я не бес и не ангел.
Я так -
Прогуляться пошёл, заблудился во мраке.
Нет, не надо, молчите!
От врак
Я устал.
Замолчите же вы, не зовите.
Знаю, груб без причины.
Плевать.
Лучше так, чем излишне быть нежным,
Опасаясь сломать, растоптать
Жестом, словом, движеньем небрежным.
Пусть как есть.
В темноте, тишине,
Без движенья, без мысли, без звука.
Маяком
В освящённом безумьем окне
Тихий шёпот Луны.
Бесконечная скука.
Смех -
Мой меч и доспех,
Моя карта прожитого мира.
Я устал.
Знаешь, милая, век
Прорисован наш донельзя криво.
***
Что мне демоны и боги? Мир, распятый на дороге, неумеренный и строгий суетою обречён.
Господа, задуйте свечи. За окном - туманный вечер. Дождь ложится мне на плечи
посеребренным плащём. Тихий плеск пенистой браги, тихий вой в глухом овраге,
где распластанные варги делят истины ножом... Мир смеётся, мир хохочет. Исчезать
совсем не хочет. Словно старый, мудрый кочет рвётся он за окоём.
Что ему чужие сказки? Словно шулер - метит маски. Без сомнений, без опаски,
будто жуликом рождён. Трефы, бубны, пики, червы... Масть ложится мне на нервы
искалеченной Минервой, изувеченной душой.
Я затих. Задул все свечи. Шорох мира недалече тщетно рвётся мне навстречу...
Я молчу. Я не при чём.
* * * *
Знаешь, моя милая Дульсинея,
Моё время закончилось и не начавшись,
Так что, милая, спи (не забудь закрыть двери
На засовы покрепче) и молись за пропащих.
Что ж, бывает, не вышло. Прекрасная Дама
Не простит самозванца в заржавленных латах
Из достоинств которого только упрямство
Можно счесть за достоинство в этих пенатах.
Эту мельницу так и не взял я с наскока,
Видно нужен Вам Рыцарь как рыбе - калоши...
Спи же, милая, спи. Всё не так уж и плохо.
В моей жизни отныне всё суше и проще.
***
В зеркалах моих закрыт ворог,
Смотрит так, будто лишён счастья,
И в глазах его сырой порох
Еле тлеет огоньком страсти.
И плешивый, драный кот - город -
Улыбается в своих липах.
Задыхаясь, рву себе ворот,
Разбиваю зеркала в лицах.
Всё бывает, всё пройдёт - знаю,
Только станет ли потом легче?
Я лечу, иду, ползу... Таю.
Всё, что будет, я смеясь встречу.
***
На самом деле не хватает немного -
Изжелта-красных листьев оборванных
Ветром: с берёзы, замершей испуганно;
С клёна, застывшего, но не сломлённого.
На самом деле хватает столь малого -
Первого льда, еле видного, ломкого,
Неба, от синего холода звонкого,
Первого снега, наивного, талого.
На самом деле больше и не было -
Только туманы, дожди и распутицы.
Осени ласковой вечные спутницы
Правят миры устаревшие набело.
***
Я читаю между строчек злые точки рванных будней,
Сердца грубый молоточек рвётся текстом телеграммы:
"Я иду вперёд, к порогам. Оставайтесь. Ваш Варравва."
Рвётся редким-редким всплеском ровный след энцефалограммы:
Мыслей нет и нет ответа. Я погряз в тенетах блудней.
Мёртвой тенью, серым светом льюсь сквозь города и страны,
Долгой памятью о прошлом бережу чужие раны.
Я иду. И, между прочим, как обычно, - рву стоп-краны.
***
Поднимайся, солдат, не пришло ещё время,
Выпусти землю из рук.
Поднимайся, боец, ветер ждёт крыльев бремя,
Единственный брат и друг.
Поднимайся, Икар, и расправь свои крылья,
Смятые гранитом скал.
Поднимайся, солдат, и стряхни с висков иней,
С лица - предсмертный оскал.
Поднимайся, летун. Боги спят на Олимпе,
Не хватились от неба ключей.
Поднимайся, солдат. Не лежи на тропинке,
Цепляясь за жёсткий репей.
Поднимайся, боец. Твоя смерть не причина
Оставить без защиты сон.
Поднимайся, Икар. Разогни свою спину,
Вслушайся в рокот волн.
Поднимайся, летун, тебя ждёт твоё небо,
Твой горизонт ждёт.
Поднимайся, иначе - что был, что ты не был...
Поднимайся, Икар. В рост.
***
А меня достало, ты понимаешь? Достало
Сжимать кулаки в бессильной ярости,
Я рву реальность безнадёжно, устало,
И мне не хватает существенной малости.
Мне не хватает веры, ты понимаешь?
Но эта малость не стоит внимания.
Я рву свои жилы в безудержном мае
Однажды возникшего недожелания.
А к чёрту вас всех! Кроме стали - всё лживое.
Слова и дела рассыпаются порохом.
Эй, ангелы, бляха! Ну где вы, служивые?..
Лишь шёпот в мозгу неуслышенным шорохом.
***
Я создаю себе гробницу
Величественней фараонов.
Кладу в нее святые лица
Всех покорённых бастионов.
Кладу в нее бальзам терзаний,
Распятье, выход, пораженье,
Песок, рогожу заклинаний,
Забытые слова сражений.
Я создаю себе гробницу -
За часом час, за годом - годы.
Вода и глина старых фикций
И мудрости слепой породы -
Основы стен. Растут незримо
Как кокон тесные объятья.
Я создаю себе могилу.
Я создаю себе проклятье.
***
Между этим миром и тем
Что за выгнутой крышкой черепа
Сотни мёртвых, задушенных тем,
Пыльный дым отгоревшего вереска.
Между сотен прожитых дорог,
И не мною расцвеченных окон,
Льюсь как серый, бесшумный поток,
Раскрывая свой призрачный кокон.
Сквозь минувшегрядущие дни
В круговерти беспечной, весенней:
Что со мной? Кто со мной? Где они -
Безупречного прошлого тени?
Никого. Тишина. Пустота.
Только смех отголоском по венам
Гулким хохотом рухнет с моста
Растекаясь по траурным стенам.
Фрэнсис Дрэйк
Две тысячи чертей и триста злобных бесов!
Гроза седых морей, гуляки и повесы,
Бретёры, храбрецы и прочие уроды
Сейчас воткнут пистон испанскому народу.
Так что же: пушки - товсь! Огонь! Огонь, бродяги!
И золотом вино на дне хрустальной фляги
Играет в злых лучах, прорвавшихся сквозь дымы...
Ну что стоим? Вперёд! На абордаж, скотины!
Вперёд! Испанский флот, а значит в трюмах - злато!
Вперёд! Кто не умрёт - придёт домой богатым!
Вперёд же, храбрецы! На абордаж, ублюдки!
Иль вечно будем ждать? Не отступать! На шлюпки!
Мы взяли корабли - остался только город!
Вперёд же, чёрт возьми! Отставить разговоры!
Вперёд. Вперёд. Вперёд! За знатностью и славой
За мной, британский флот, за мной, народ упрямый!
***
Я бы, может, вернулся - но не оставляю следов,
Я был, может, рад встрече - только не по пути
Нам с тобою - и сотни тяжёлых оков
Нас с тобою не смогут связать, нас с тобою не смогут сплести.
Я б вернулся - но нету дороги назад,
Я бы вспомнил - но памяти прошлого нет,
За спиной остаётся заманчивый, ласковый взгляд,
И глазами ловлю я тускнеющий розовый свет.
Не тревожься - с щитом или на уцелевшем щите
Не вернусь я с войны и из мира, увы, не вернусь,
Не печалься, не плачь. Дело вовсе отнюдь не в тебе.
Так бывает.
Прости.
Я к тебе не вернусь.
***
Очень простое слово, очень простое дело...
Ангедония? Что вы. Просто дошёл до предела,
Просто дошёл до точки, первой в ряду отточий,
Просто... А впрочем - хватит. Вам-то какое дело?
Вам-то на ваш век будет - счастья, любви, желаний,
Всяческой прочей мути и абсолютных знаний,
Всяких Вселенских истин о справедливом быте...
Рву и мечу (зря стараюсь) в плотной реке событий,
В замкнутой ленте суток, в вывернутых законах.
Мир непонятных шуток тонет в животных стонах.
Кончилось время - что же, мне ли судить неживших?
Солью по содранной коже ветер гуляет по крышам.
***
Знаешь, Постум, это всё мне
Так порядком надоело -
Все дороги то и дело
Норовят свернуть назад.
Только, Постум, возвращаться
Не хочу и не умею.
Что, опять стоять под дверью
В абсолютный личный ад?
Хватит, Постум. Наигрался.
~
Все дороги ведут в ад - это аксиома.
Доказать её бы рад поручить другому,
Только это - всё мои холода-тревоги,
Параллельные пути, долгие дороги.
Все пути, все поезда - в ад конечным пунктом.
Путеводная звезда ходит всё по кругу,
И ведёт всегда назад - к центру лабиринта.
Постум - это ли не ад? И пусть ноги сбиты.
Постум, я и ад - одно. Так бывает в жизни.
Впрочем, право, всё равно. Ад моя отчизна.
Убивали.
Заржавели наши шпаги, в пушках - свили гнёзда мыши,
Моль сожрала наши флаги, нас давно никто не слышит
И в расчёт не принимают наши чаянья, желанья,
Мы давно уж не мечтаем, подготовлены к закланью.
Заржавели наши чувства, наши мысли - разрядились,
И внутри всё так же пусто... Не влюблялись, не любили.
Впрочем что там - получилось: что мы жили, что не жили...
Так бывает. Так случилось. Тонем в беспросветном иле.
Так бывает - не герои, не злодеи - так, мещане,
Тонем в сладких, топких грёзах, щедро политых словами.
Опустились. Побыдлели. Что привычно - то здорово,
На часах - режим привычный, вечный ромштекс в полшестого...
Помнишь? Времена иные: рвали пушки смрадный воздух,
Мы, тогда ещё стальные, не надеялись на отдых,
На врага - да без патронов, прикрывая спину другу,
По ночам - делились хлебом, флягой, пущенной по кругу,
Помнишь? Было! Что же с нами? Да - семья, работа, деньги,
Понимаю, что тут скажешь? Сам такой же. Только ветер
Тихой ночью стукнет в окна, да напомнит о прошедшем:
- Помнишь?
- Помню.
- Может снова?
- Да пошёл ты, сумасшедший.
***
Здесь так холодно, мой капитан.
В этой грязи нелепой, болотной,
Здесь ночами из старых окопов
Выползает тяжёлый туман.
Здесь так голодно, мой капитан.
Ни движенья, ни жизни, ни звука,
Лишь из прошлого, исподволь, смутно -
Тёплый запах открывшихся ран.
Здесь так сумрачно, мой командир.
Давит на душу стылая тина.
Потихоньку, в тяжёлой трясине,
Истлевает надетый мундир.
Здесь так горестно, мой офицер.
Вы бы знали, как мне надоели
Славословия, песни и трели
Злых пиявок и прочих мегер.
Здесь так... Сладостно, мой капитан.
Сладострастия негой объятый,
Недовольный и недораспятый
Я тихонько вливаюсь в туман.
Будь что будет. Вставай, командир.
Я с тобой - и пусть ждёт нас проклятье.
С шеи - вон золотое распятье,
Поднимайся. Истлевший мундир,
Проржавевшая, старая шпага,
Без надежды, без веры отвага,
Флаг, затёртый веками до дыр.
Сны.
Белый снег, белый дым, белые танки,
Черные трупы на белой земле,
Черная кровь.
Ветер
Срывает покрывало снегов
И мертвые дети
В небо глядят проклятьем богов.
В мертвых руках
Бьется зима
"Я прав".
"Ты не прав".
Как всегда.
Последний решающий довод
И вот - твой противник заколот
И кровью из вспоротых вен
Истек и затих.
Какое мне дело
До правых,
До левых?
Я сам по себе пес войны,
Беспородная, злая дворняга.
Один.
Я один - вас так много.
Но к черту служителей бога,
Поэтов, певцов, докторов,
Охотников, стрев
И друзей.
Я сам по себе.
И тем злей
Рвется на метры дорога...
Я - я. Ты не я.
Шаг меж нами,
За шагом - стена
С зеркалами
И мертвые люди в зеркальных стенах.
Ты - я.
Отражение сводит с ума
И в бешенном, призрачном танце
На лицах,
На спинах,
Ладонях
Мы сходим с нарезки -
Кто кроме способен понять этот смех
Застывших на лезвии бритвы?
Мои пожеланья убиты
И сумрачный грохот
Все ближе.
Тревожные сны
В предверьи гражданской...
II
Война всегда права -
Войне простой расчет,
Простой, как дважды два -
Война да спишет все.
Мы - мертвы, но вы тем паче...
"Где твой принц?"
"А был ли мальчик?"
Рассуждает и ждет воронье...
Какое мне дело - где чье?
Где правда, где ложь, а где ты?
Ты помнишь?
Сводило мосты
Оскоминой злой Петербургу...
Нет.
Не было.
Будет.
А значит -
Готовься к этапу, суши сухари
И ночи
Наполни собой до зари.
Ты помнишь?
Не важно, кто знает и ждет,
Кто прав,
Кто не прав,
Кто читает и чтет...
Я не принц. Я пустышка. Я Джокер.
Я сбил твой изломанный "Фоккер".
Сдавайся.
Ты мертвая, значит...
Сдавайся.
III
Время вышло.
Мне судить
Кто был прав, кого убить,
Я трясу в руках костями -
"Кто ты, черт?"
Ответа нет.
Я не мертв, я просто ранен...
Цену крови - в пересчет.
Полусгнившими руками
На поживу воронью...
Сон молчит.
Упрямый демон.
Кто вы, что вы, где же вы?
Я скитаюсь по пределам
Уничтоженной страны.
Ведь война всегда права.
Это, право, ерунда,
Мир, да жизнь, да прочий вздор...
Под черными флагами,
Белыми флагами,
Красными флагами,
Да трехцветными флагами -
Умирали, умирают, будут дальше умирать.
Убивали.
Убивают.
Это правильно
Но...
Белый снег, белый дым, белые танки -
Черные трупы, тревожные сны
В предверье гражданской...
***
Выжег небо серой краской долгих будней-облаков,
Выжег сердце мёртвой лаской, трупным ядом пауков,
Исчерпал святые земли, за спиною сжёг мосты,
Расквитался. Еле-еле кривят суетные рты.
Расплатился. Пуст, свободен, и в кармане - ни гроша.
За спиною тихим воем ноет рванная душа,
Вечной песней, вечной трелью - рвань, заплатки, слёзы, грязь...
Вечным эхом, вечной тенью... Хочешь, так сыграем, князь?
Ставлю душу - ставь что хочешь. Карты, шашки, нарды, го?
Я смеюсь и ты хохочешь, да не ставишь ничего.
Чтож, бывает. Мёртвым грузом этот вой сырых заплат,
Лишним спутником, обузой. Не пора ль бросать балласт?
***
Жизнь не прожита, не разложена
По ларям-углам сукой памятью,
Проросла душа серой наледью
В тихой проруби - как положено.
Гряну в дверь плечом и сорву с петель -
Не со зла - с тоски, лиха-лихого,
И вплету свой нож в песню тихую,
В звонкий шум ручья и в твою капель.
Ты не плачь, любовь, всё случается,
Ты иди себе лёгкой поступью
По горам-долам тихой россыпью
Всё, что хочешь ты, пусть встречается.
Красной краскою жизнь размечена,
Тихой моросью заморожена...
Ты живи себе, как положено,
Ты иди себе, как расчерчено.
09.12.2006
Я иду по разбитым дорогам судьбы,
Я собираю дешёвые камни войны,
И я не вижу рассвет, я иду на закат,
За мною тени встают и слышен грома раскат.
Здесь больше песен не слышно, лишь горестный плач,
И каждый мёртвый твердит: "Ну что, доволен, палач?"
Я умираю от ненаступившей войны,
Я задыхаюсь в колючих объятьях судьбы.
Здесь каждый первый считает, что он только прав,
И остаётся в сплетении высохших трав,
А мне не нужно всё это, я просто живой,
Я рассекаю эфир смертоносной стрелой,
Я прохожу безупречно глубокие рвы,
Я разбиваю безумно высокие лбы,
И по утрам пою звёзды настоем из трав,
Не нужно мне знать кто лев, а кто прав.
И я пою, я иду по границе земли,
И где-то там, надо мной, тает небо в пыли,
И я касаюсь руками забытых богов,
Я закрываю страницы прошедших веков,
И на руках стынет чья-то дешёвая кровь,
Что было сказано дважды повторится вновь,
Я мою ноги в беспечной дорожной пыли
Шагая по бесконечному краю земли.
Я знаю - то, что со мной, никогда не умрёт,
Я знаю, что жизнь мою кто-то снова пройдёт,
Я знаю, что не достанется он воронью
В покрытом пылью-песком смертоносном краю.
Я знаю - есть вещи хуже, чем жизнь или смерть,
Я знаю - каждый не может движением петь,
Я знаю то, что за мною никто не пройдет
В разбитых сумерках ночи встречая восход.
(с)Медный Фиблл
18.01.07 - 16.10.07